«Шлягерные кошмары» эстрады 80-х

Советская эстрада 1980-х у кого-то вызывает ностальгию, а у кого-то усмешку. Тем любопытнее прочесть статью «Шлягерные кошмары» из журнала «Огонек» №35, 1985 года, в которой эстрадная песня поддается беспощадной критике:

Представим себе Одиссея, возвращающегося в родную Итаку, но не легендарным путем, а по эфирным волнам современного песенного моря, вернее, песенного океана, непрерывно плещущегося. Думаю, что Одиссей, испытавший в свое время пение сирен, нынче растерялся бы, даже если бы залепил уши воском. За многие века произошли существенные перемены: сирены приняли вид многообразных магнитофонов, населяющих современные здания, парки, бульвары… Ночью Одиссея, плывущего сквозь плеск новомодных ритмов и выкриков, по всей видимости, мучили бы «шлягерные» кошмары… Дома принимали бы очертания скал; магнитофонные чудовища, облепив их, хрипели бы на разные голоса… Думается, что и хитроумный Одиссей не смог бы уяснить себе смысл и происхождение этих феноменов.

Преувеличение? Ничуть. Послушайте слова современных песенных поделок:

Миллионы раз, миллионы голосов
Повторяют сотни фраз
Из одних и тех же слов.
(Авторы А. Римнцан и В. Севастьянов)

Вот эта песня, о которой идет речь. Исполнитель — Як Йоала

Воистину в воздухе носятся «сотни фраз из одних и тех же слов». Вот звучит довольно назойливая песенка «Час пик» (музыка Т.Островской, слова Е.Володарского ), Фразы ударяют в барабанную перепонку, отскакивая, как горох: «С детства я к тебе привык, час пик, час пик!..» «Час пик — то по снегу, то по лужам, час пик — то влюблен, а то простужен, час пик — по подземным переходам…» «Мчимся только напрямик, час пик, час пик!»

Эту песню найти не удалось. Исполнитель неизвестен.

Не успели вы отвязаться от этой птички-песенки, как за вас принимается другая, к сожалению, окрыленная музыкой популярного композитора Р. Паулса «Зеленый свет». Но текст… что представляет собой текст? Опять про час пик:

Выл час пик — бежали все куда-то.
Круг застыл, задумался
зеленый спет.
Зеленый свет.
Час прошел, но все горит зеленый,
И никто не понял, что случилось с ним,
Случилось с ним.
Припев:
Но почему, почему, почему
Выл светофор зеленый.
А потому, потому, потому,
Что был он в жизнь влюбленный
В мельканье дней, скоростей и огней
Он сам собой включился.
Чтобы в судьбе и в твоей, и в моей
Зеленый свет продлился.
Все бегут (слово «бегут» повторяется одиннадцать раз)
А он светит.
Все бегут (11 раз),
А он горит!
В той толпе, как все.
Бежал я тоже и т. д.
(Слова Н. Зиновьева)

Этот хит В. Леонтьева в свое время вызвал шквал негодования со стороны старшего поколения. Песня задавала невиданный ранее уровень шизонутости

Слушаешь и никак не можешь определить, что это: набор слов? Самопародия? Так называемая «песенная рыба», набросок, выдающийся за законченную песню? В этом наборе слов характерны две строки: «Был час пик — бежали все куда-то» и «В той толпе, как все, бежал я тоже». Представляется, что эти фразы — камертонные для определенного типа явлений и авторов, работающих в жанре современной эстрадной песни. Итак, «я — как все» (и притом «бегу куда-то») — четко очерченная модель сознания некоего обобщенного текстовика — уловителя и вместе с тем переносчика массовых модных поветрий, разжигателя эпидемий антикультуры.

Это к тому же и модель поведения неустанных работников песенной индустрии. Такого рода текстовики постоянно настороже, постоянно мимикрируют, видоизменяются. Они обладатели какой-то сверхскоростной универсальной приспособляемости. Без этого «песенная индустрия» попросту не смогла бы существовать. Эта уродливая «индустрия» постоянно ищет сбыт своей продукции: ей крайне нужны площадки на радио и телевидении, на эстраде.

Какого же качества «песни» зачастую фигурируют на «песенной бирже», соревнуясь за первое, второе, третье и прочие места? Та же бессмысленная песенка о светофоре, процитированная выше. Очередной шлягер сезона, исполненный ложной многозначительности,— «Айсберг» (музыка И. Николаева, слова Л. Козловой):

…А я про все на свете
С тобою забываю,
А я в любовь, как в море,
Бросаюсь с головой!
А ты такой холодный.
Как айсберг в океане,
И все твои печали —
Под черною водой.

Ледяной айсберг — в горячем море любви. С ума сойти можно! Поневоле закричишь. Так оно и происходит — следует душераздирающий выкрик:

Кто же ты на самом деле —
Айсберг или человек?

Но любовный напор «героини» неиссякаем. И в конце концов обожаемый «айсберг» тает, ибо этот «айсберг — это сердце без любви». На кого рассчитаны эти плохо скроенные словесные нагромождения? На каком языке это написано?

Все это передается по радио, телевидению, звучит с пластинок, выпускаемых фирмой «Мелодия», Диву деешься, каким образом литературные редакторы не замечают вопиющей безвкусицы и малограмотности подобных текстов.

В ходу сейчас и такая любовная песенка:

Отвечай спросонья мне тихо
Бормотанья ловлю я твои.
И стань соловьихой
В дуэте страстном о любви.
(Слова А. Ковалева)

И вновь досталось Яку Йоала

Литературный уровень подобных «бормотаний» ниже всякой критики.

На этом пока прервемся. В следующей часте статьи свою порцию критики снова получает Пугачева, И.Резник и иже с ними.

Комментировать

Ваш email не будет опубликован